The Mysterious Stranger

Он обаятелен, уверен в себе и пугающе добр; он завоёвывает доверие мальчишек маленькими чудесами, а потом называет своё имя: Сатана, племянник того, падшего, — ангел, наблюдавший всю историю человечества и не питающий к ней никаких чувств. Он творит крошечных живых человечков и тут же уничтожает их без тени сожаления, не прерывая на полуслове начатой фразы. Мы не способны творить зло, — объясняет он, — и не имеем к нему никакой охоты, потому что просто не знаем, что это такое. Человек, говорит он, слеплен из грязи и обременён Нравственным чувством; ангелы же — Нетленные.

Лучезарная проза Твена сплетает пасторальную тишину, а затем обрушивает ужас через одну лишь ровную бесстрастность тона. Сатана баюкает на руках раненого пса и исцеляет его в лунном свете; а мгновением позже сокрушает целый созданный им мирок и заставляет мальчишек плясать над этой могилой. Его уход — он истончается до мерцающего, переливающегося всеми цветами радуги пузыря, что подпрыгивает раз и лопается, — оставляет их в изумлении и сомнении, уже неспособными вновь стать просто мальчишками.

То, что начинается как деревенская комедия, глава за главой раскрывается в космическое богословие — спор о Боге, свободе воли и о том, каково это — быть ничтожно малым под равнодушным небом. Мальчишки связаны обетом молчания и всё глубже втягиваются в эту странную дружбу, а вместе с ними втягивается и читатель — к вопросам, которые Твен задаёт, ни на миг не расставаясь со своим остроумием.